Как США и Иран зарабатывают на кризисе. Разбор
Главное в материале:
— США ввели морскую блокаду иранских портов, превратив Ормуз в управляемую зону риска
— Вашингтон зарабатывает не на конфликте как таковом, а на росте цен на энергоносители и увеличении поставок
— Иран, несмотря на давление, сохраняет экспорт и продолжает получать доход. В условиях блокады Тегеран опирается на теневую логистику и плавающие запасы
После провала переговоров с Тегераном США ввели морскую блокаду иранских портов, превратив Ормузский пролив в управляемую зону риска. С начала войны цены на нефть поднялись на 40%, поставки энергоносителей так и не восстановились, а доступ к маршруту превратился в товар. В этой конструкции США зарабатывают на контроле, перераспределении потоков и росте цен на энергоресурсы, Иран — на дефиците и управляемой нестабильности. Подробности — в материале «Известий».
Как Вашингтон монетизирует конфликт
В понедельник, 13 апреля, США начали военно-морскую блокаду иранских портов в Персидском и Оманском заливах: ВМС пригрозили задерживать суда, которые как-то связаны с Ираном. При этом проход между неиранскими портами формально сохраняется. Также Военно-морским силам приказали перехватывать в международных водах любые суда, которые заплатили Тегерану за проход через Ормуз. Для поддержки операции задействовано более 15 американских военных кораблей.
Практически американская схема блокады выглядит не как «замок» на всем морском трафике, а как силовой фильтр для иранской морской торговли. Пока о захвате каких-либо судов не сообщалось: большинство судовладельцев, с которыми связался Bloomberg на Ближнем Востоке и в Азии, заявили, что не зайдут в пролив до тех пор, пока ситуация не прояснится. Однако известно, что за первые 48 часов блокады американские военные заставили развернуться девять судов. Всего Ормузский пролив за это время прошли примерно два десятка коммерческих судов, и некоторые из них, предположительно, связаны с иранским «теневым» флотом. Это говорит о том, что «герметичность» блокады под вопросом, несмотря на заверения Вашингтона.
США пока зарабатывают не на тотальном силовом контроле, а на том, что этот контроль меняет цену маршрута. Речь идет не о формальном тарифе, который официально взимается за проход, а о совокупности расходов судовладельца: страхование, фрахт, премия за риск, которая в условиях кризиса кратно выросла. Сам рынок морского страхования сосредоточен в западной системе — именно там оседают деньги. В то же время недавно США объявили о двукратном увеличении финансовых гарантий для судов, следующих через Ормуз, — до $40 млрд. Это означает, что Соединенные Штаты берут на себя часть страховых рисков в зоне конфликта. В результате складывается замкнутая модель: США через гарантии поддерживают функционирование маршрута, а через страховую инфраструктуру косвенно зарабатывают на его удорожании.
Однако ключевой выигрыш лежит не в плоскости рисков, а в базовом товаре — нефти, экспорт которой дорожает вместе с кризисом. В последнюю неделю февраля, то есть до начала войны, США экспортировали 11 млн баррелей в сутки нефти и нефтепродуктов, из них почти 4 млн баррелей — сырая нефть. В конце марта-начале апреля общий экспорт вырос на 700 тыс. баррелей, а поставки нефти — примерно на 150 тыс. в сутки. Это не выглядит как взрывной скачок (мы уже писали, что у США нет возможностей быстро заместить поставки из Персидского залива). Однако спрос заметно вырос: по данным Kpler, в апреле и мае в порты Мексиканского залива должны прибыть 70 супертанкеров. В прошлом году там под погрузку вставали в среднем 27 супертанкеров в месяц. Каждое судно может перевозить около 2 млн баррелей нефти на дальние расстояния, например дойти из Хьюстона в Сингапур.
У четырех крупнейших в США экспортных нефтяных терминалов в Техасе и Луизиане есть возможности по увеличению объема перевалки сырья на танкеры, однако они крайне ограничены. На этом фоне в Соединенных Штатах стараются нарастить экспортные мощности.
Так, компания Enbridge расширяет терминал Ingleside в Южном Техасе, чтобы увеличить возможности хранения еще на 2,5 млн баррелей нефти. Порт в Корпус-Кристи, основной экспортный нефтяной терминал в стране, в прошлом году завершил проект по расширению судоходного канала, который обошелся в $625 млн.
С учетом того, что до начала военных действий нефть марки Brent стоила примерно $70 за баррель, а в марте средняя цена приблизилась к $104, то только на экспорте США дополнительно зарабатывали $137 млн в день. То есть война принесла США прежде всего ценовой выигрыш, а не экспортный бум. Однако в Kpler считают, что экспорт сырой нефти из США в этом месяце может достичь рекордных 5 млн баррелей в день, а в мае, исходя из текущего объема танкерных перевозок, может быть установлен новый рекорд.
На газовом рынке США получают дополнительную выручку уже по двум каналам — через рост цен и поставок СПГ. Экспорт увеличился примерно с 9,9 млн т в феврале до 11,7 млн т в марте (заводы работали выше проектной мощности, также были введены в эксплуатацию новые установки). Хотя крупнейшим покупателем американского СПГ остается Европа, объемы поставок в Азию в марте увеличились более чем вдвое по сравнению с февралем — до 2 млн т. При этом цены на газ в Европе разогнались с $400 в феврале до $500–600 за 1 тыс. куб. м в марте. В результате выручка США выросла примерно с $5,5 млрд до $8–9,5 млрд в месяц.
Какую выгоду извлек Иран
Цель американской блокады иранских портов — максимально усилить давление на Исламскую Республику, перекрыв ее денежные потоки от торговли энергоносителями. Накануне конфликта многие эксперты не верили, что Тегеран закроет Ормузский пролив, поскольку от этого пострадает его экспорт. Однако Ирану удалось сохранить поставки нефти на рынок, в частности благодаря тому, что Вашингтон временно ослабил санкции, разрешив продажу загруженной на танкеры нефти, чтобы сбить цены. По оценкам Vortexa, в марте Иран отгружал 1,8 млн баррелей в день. В феврале экспорт был выше — почти 2,2 млн баррелей. Средний объем экспорта за последние два месяца на 26% превысил уровень 2025 года (поставки в основном шли в Китай). Благодаря тому, что стоимость энергоресурсов выросла, Ирану удалось нарастить выручку. Подсчеты Bloomberg указывают, что до войны страна зарабатывала около $100 млн в сутки на продаже нефти. С 27 февраля эта сумма выросла примерно до $175 млн.
Один из главных инструментов иранской устойчивости — «теневой» флот с сотнями судов, которые отключают транспондеры, передают ложные данные о местоположении, меняют названия, флаги и владельцев. Издержки у государства под санкциями выше, посредников больше, но при ценах $90–100 эта схема по-прежнему эффективна.
Кроме того, Иран создал нефтяные запасы на воде за пределами Ормузского пролива — их объем может достигать 190 млн баррелей. По оценкам, это может помочь Ирану и китайским импортерам пережить блокаду в течение нескольких недель или даже месяцев. Значительные скопления плавучих хранилищ зафиксированы в Желтом и Южно-Китайском морях. Даже при продаже накопленного объема с дисконтом речь идет о запасе ликвидности на уровне $15–17 млрд.
В такой ситуации Иран может превращать дефицит в доход, пусть и через серый канал. К тому же он продает безопасность прохода как отдельную услугу. Источники говорят, что Иран взимает пошлины с проходящих по проливу судов и предоставляет преференции странам, которые он считает дружественными.
Чтобы пройти через Ормуз, операторы судов обязаны связаться с компанией-посредником, связанной с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), и передать информацию о грузе, владельце судна, экипаже и пункте назначения. После этого судно проверяют на предмет отсутствия связей с Израилем, США или другими государствами, которые Иран относит к вражеским. При успешной проверке начинаются переговоры о размере пошлины.
Для нефтяных танкеров начальная цена обычно составляет около $1 за баррель. Оплата идет в юанях или стейблкоинах — криптовалютах, привязанных к стоимости твердой валюты. После уплаты пошлины КСИР выдает код разрешения и инструкции по маршруту. Суда обязаны поднять флаг страны, заключившей соглашения о проходе. При приближении к Ормузскому проливу судно передает свой код доступа по высокочастотной радиосвязи, после чего его встречает патрульный катер и сопровождает через пролив.
Параллельно Иран пытается вернуть себе доступ к ранее замороженным активам. В контексте переговоров США и Ирана, вероятно, обсуждался вопрос о разблокировке $6 млрд, находящихся в Катаре. Для Тегерана замороженные активы — это еще один товар кризиса. Это потенциальный источник ликвидности в момент, когда морской экспорт под давлением. Всего же эксперты оценивают общую сумму замороженных иранских активов за рубежом более чем в $100 млрд.
Что будет, если блокада затянется
США зарабатывают на кризисе как системный бенефициар. Они продают больше дорогой нефти и СПГ, усиливают политическую ценность своих поставок, контролируют значительную часть страховой и финансовой инфраструктуры и получают выигрыш от волатильности на рынках. Иран зарабатывает иначе: он не может доминировать по масштабу, но умеет продавать нефть даже в урезанном режиме. Америка монетизирует контроль, Иран монетизирует хаос.
Однако, если противостояние затянется, блокада может серьезно навредить и иранской, и американской экономике. В США при этом считают, что лучше подготовлены к этим шокам. Однако длительная блокада и эскалация конфликта могут привести к новому росту цен на нефть, а значит, бензин для американцев станет еще дороже. 2 млн баррелей, которые во время конфликта экспортировал Иран, составляют порядка 2% от мирового спроса — не так много, однако на фоне резкого падения поставок из стран Персидского залива всё же чувствительно для рынка.
По сути, сейчас США и Иран играют в «кто первый моргнет». Исламская Республика в прошлом не раз находилась под бременем тяжелых международных санкций, серьезно бивших по ее экономике, однако смогла выстоять. Аналитики считают, что заблокировать поставки всей иранской нефти, особенно с учетом запасов на воде, вряд ли возможно.
Главная опасность блокады для Ирана связана с тем, что львиная доля нефти отправляется на экспорт именно морским путем. Фактическая мощность единственного иранского трубопровода, который идет в Оманский залив, составляет около 200 тыс. баррелей в день, при этом ВМС США могут попробовать взять под свой контроль и этот маршрут.
К тому же, если американская блокада не будет снята в ближайшие недели, Тегерану придется начать консервацию нефтяных скважин из-за заполнения хранилищ. И пока не ясно, станет ли этот фактор рычагом, который заставит Исламскую Республику смягчить свою переговорную позицию. Сейчас таких признаков не наблюдается.
