Кто платит за передел энергорынка, начавшийся из-за войны с Ираном. Часть 3
— Военный конфликт вокруг Ирана превращает энергетический кризис в сырьевой: перебои в Ормузском проливе бьют не только по нефти и газу, но и по поставкам удобрений, продовольствия и промышленных металлов.
— Рост цен на газ повышает затраты на производство азотных удобрений. При задержках с их поставками урожайность некоторых культур может упасть до 50%.
— Страны Персидского залива почти полностью зависят от импорта продуктов питания — до 90% продовольствия поставляется из-за рубежа. Перебои в судоходстве создают риск скачка цен на еду даже при наличии товаров на мировом рынке.
— Энергетический кризис распространяется и на металлургию. Страны залива производят около 10% мирового алюминия, а перебои с энергией и логистикой уже вызывают проблемы с поставками.
— Основной счет в итоге оплачивают импортеры сырья и продовольствия. Финальный удар снова приходится на потребителей.
Если нефть и газ бьют по счетам сразу (подробно мы писали об этом в первых двух частях, здесь и здесь), то рынок удобрений и металлов превращает военный шок в отложенный удар по продовольственной сфере и промышленности. Нынешняя эскалация вокруг Ирана как раз создает такой эффект: через Ормузский пролив проходит значительная часть поставок карбамида и аммиака, от которых зависит примерно половина мирового производства продовольствия. В 2022 году, когда цены на газ в Европе приближались к $4 тыс. за 1 тыс. куб. м, в ЕС были остановлены 70% производств аммиака из-за нерентабельности. Тогда это напрямую отразилось на стоимости продуктов. Нынешний кризис повторяет этот сценарий. Кому в итоге придется платить за последствия — разбирались «Известия».
Счет шестой — удобрения и продовольствие
Ближний Восток является одним из крупнейших в мире производителей удобрений, а Ормузский пролив — важнейшим судоходным маршрутом для экспорта. Через него проходит 35% мировых поставок карбамида и 45% глобального экспорта серы, а также значительные объемы аммиака — основного «ингредиента» азотных удобрений. Это базовые компоненты аграрной цепочки. К основным экспортерам относятся Иран, Катар, Саудовская Аравия, ОАЭ.
Компания QatarEnergy, которая является крупным поставщиком удобрений, после иранской атаки в марте остановила производство серы, аммиака и мочевины на своем комплексе в Рас-Лаффане. Иран полностью прекратил производство аммиака из-за конфликта. Компании в других странах Ближнего Востока рассматривают возможность сокращения производства из-за невозможности поставок. Это все происходит в особенно важный для фермеров момент. В некоторых частях мира, включая Европу и Северную Америку, наступает период обработки почвы с использованием удобрений, который влияет на урожайность в течение года. Аналитики предупреждают, что если фермеры не получат их вовремя, то урожайность некоторых культур может снизиться на 50%.
Цены на удобрения уже резко выросли. На гранулированную мочевину на Ближнем Востоке с 27 февраля — за день до того, как США и Израиль начали военную кампанию против Ирана, они поднялись примерно на $130 — до $650 за тонну. Европейские фьючерсы на аммиак также разогнались: апрельские контракты торговалась на уровне $725 долларов за тонну — это примерно на $130 выше стоимости мартовских партий.
Давление на них оказывают цены на энергоносители, которые в последнее время сильно подорожали. Рост стоимости природного газа — основного сырья для производства азотных удобрений — тут же приводит к увеличению производственных издержек. Например, в Европе, где газ торгуется выше $600 за 1 тыс. куб. м, компании вынуждены сокращать производство из-за нерентабельности. О таком шаге уже заявил словацкий производитель Duslo. В результате рынок становится еще более зависимым от импорта.
На языке продовольствия всё это означает не просто удорожание мешка удобрений, а рост себестоимости пшеницы, кукурузы, сои, кормов, а следом — мяса, молока и яиц.
Специалисты предупреждают, что нынешние сбои могут иметь более разрушительные последствия, чем продовольственный шок 2022 года, когда стоимость энергоносителей и удобрений резко возросла, а мировые цены на продовольствие достигли максимумов. В Великобритании, которая сильно зависит от импорта азотных удобрений, цены на продукты выросли на 16,5% за год, что является самым высоким показателем с сентября 1977 года. Причем основной удар пришелся на базовые товары, вроде хлеба, что сказалось на наиболее уязвимых слоях общества.
МВФ тогда прогнозировал, что взлетевшие цены на продовольствие и удобрения добавят $9 млрд в 2022 и 2023 годах к импортным расходам 48 наиболее пострадавших стран.
Краткосрочный выигрыш получают производители азотных удобрений вне Персидского залива, у которых есть газ и не перекрыта логистика. Это в полной мере отражает курс акций американской компании CF Industries, крупнейшего в мире производителя аммиака, который 12 марта вырос на 14%, что стало самым большим внутридневным скачком с 2020 года. Также растут бумаги канадской Nutrien и норвежской Yara International ASA.
Однако, если конфликт затянется, выиграют страны с собственной дешевой сырьевой базой и производством. Россия находится на первом месте по поставкам минеральных удобрений на мировой рынок и контролирует порядка 20% глобальных поставок — в 2025-м экспорт вырос на 7% и достиг 45 млн т. И показатели планируется нарастить.
При этом заменить ближневосточные объемы полностью Россия не сможет. В стране установлены лимиты на экспорт удобрений — у предприятий есть обязательства по поставкам на внутренний рынок. Кроме того, их мощность ограничена, в том числе после украинских атак, целями которых были производственные комплексы. А новые производства, ориентированные на экспорт, планируется ввести в эксплуатацию не ранее 2027 года. Еще один нюанс: хоть западные страны не вводили санкции против российских производителей удобрений, действующие ограничения вынуждают компании решать проблемы, связанные с оплатой поставок и построением логистических цепочек.
Бумаги российских производителей удобрений тоже отреагировали на происходящее на рынке. С конца февраля акции «Акрона» выросли примерно с 19,3 тыс. до 20 тыс. руб. (+3–4%), а бумаги «ФосАгро» — с 6,9 тыс. до 7,3 тыс. рублей за акцию (+5%). Рост остается умеренным — это говорит о том, что рынок пока закладывает лишь ограниченный эффект от текущего энергетического кризиса для производителей.
В итоге возросшие счета получат крупные импортеры — Бразилия, Индия, часть Европы, США. Первыми по ним заплатят фермеры, которые начинают сезон с более дорогими удобрениями, а затем потребители.
Счет седьмой — продовольственная логистика
Страны Персидского залива сильно зависят от импорта продовольствия: до 90% продуктов они закупают за рубежом. И большая часть поставок идет морским транспортом. Например, через порт Джебель-Али в Дубае идут контейнерные поставки продовольствия и скоропортящихся грузов как минимум в четыре страны — ОАЭ, Саудовскую Аравию, Бахрейн и Катар, где их конечными получателями являются до 50 млн человек.
Сейчас многие ближневосточные государства отрезаны от поставок продовольствия из-за перекрытия Ормузского пролива. Ситуация может сказаться и на расположенных дальше от побережья странах — Йемене, Судане и Сомали. Для них территория ОАЭ служит транзитным маршрутом. Риски возможных перебоев с поставками продуктов логичным образом приведут к росту цен.
В Иране налажено собственное производство продовольствия, однако республика сильно зависит от импорта пшеницы, кукурузы, соевых бобов. Из примерно 30 млн тонн пшеницы, которая за прошлый год была импортирована в страны региона, порядка 14 млн тонн пошли в Иран. До начала военных действий Тегеран сообщил о стратегических запасах пшеницы в размере 4 млн тонн. При текущем уровне потребления этого может хватить на четыре месяца. При этом Иран уже запретил экспорт любой продовольственной и сельскохозяйственной продукции.
Поставщики пытаются искать обходные маршруты для продолжения работы со странами региона, однако их число ограничено. Иран, в частности, уже получает поставки наземным транспортом — например, пшеницу из России и рис из Пакистана. Тегеран также может воспользоваться маршрутами через Каспийское или Красное моря, однако даже так компенсировать потери, вызванные фактическим перекрытием Ормузского пролива, будет крайне трудно. Саудовская Аравия может перевести поставки в красноморские порты. ОАЭ в теории может начать обрабатывать контейнерные перевозки в Фуджейре, то есть за пределами Ормузского пролива, однако инфраструктура этого порта в основном рассчитана на перевалку нефти, газа и удобрений. У Кувейта, Катара и Бахрейна альтернативных маршрутов для подхода крупнотоннажных судов нет, поэтому им придется рассчитывать лишь на наземные перевозки.
В результате даже при наличии продовольствия на мировом рынке его доставка в регион становится сложнее и дороже. Это неизбежно приведет к росту цен. У более богатых государств, в том числе Саудовской Аравии и ОАЭ, есть возможности смягчить ценовой удар для населения. В крайнем случае товары с высокой себестоимостью они могут позволить себе доставлять по воздуху (как это делал Катар в период блокады в 2017 году). Однако даже там власти уже принимают меры, направленные на предотвращение дефицита повседневных товаров. Население призывают не скупать их ради создания избыточных запасов.
В итоге счет за этот кризис первыми получают государства региона, вынужденные тратить больше на закупки и субсидии. Затем — фермеры и торговые сети, сталкивающиеся с ростом транспортных расходов.
Счет восьмой — алюминий
Энергетический кризис бьет и по металлургии. Одним из самых чувствительных рынков оказался алюминий, производство которого напрямую зависит от дешевой электроэнергии (в странах залива эта модель опирается на газовую генерацию). Крупнейшие заводы на Ближнем Востоке находятся в ОАЭ, Бахрейне, Саудовской Аравии и Катаре. Всего на страны региона приходится порядка 10% мирового производства. Значительная часть экспорта алюминия там зависит от судоходства через Ормуз. Среди основных импортеров — Европа и США.
Несколько крупных производителей объявили форс-мажор по контрактам. Среди них — Aluminium Bahrain (Alba), один из крупнейших в мире металлургических заводов. Производство в 2025 году составило 1,6 млн тонн алюминия.
Катарская Qatalum, совместное предприятие QatarEnergy и Norsk Hydro, на время полностью остановила производство после того, как на предприятие перестали подавать газ. На этой неделе она вернулась к работе, но в ограниченном масштабе — производство сокращено до 60% от обычной загрузки. Годовой объем выпуска продукции Qatalum оценивается почти в 650 тыс. тонн.
Ведущий производитель алюминия в ОАЭ — компания Emirates Global Aluminium — сообщила о задержках с экспортными поставками и уведомила, что для выполнения обязательств перед заказчиками может воспользоваться резервами, которые хранятся за пределами региона. В свою очередь, группа Rio Tinto отозвала свое предложение клиентам в Японии, предусматривающее поставки во втором квартале текущего года.
На этом фоне 3 марта заказы на алюминий со складов, которые отслеживает Лондонская биржа металлов LME, увеличились почти в два раза — до 86 тыс. тонн. Это отражает проблемы с поставками ключевого промышленного металла, мировые запасы которого уже близки к историческим минимумам.
Цены на алюминий уже демонстрировали рост в течение нескольких месяцев до начала войны с Ираном, в частности, из-за введенных США тарифов на импорт и опасений, связанных с возможным сокращением предложения металла на мировом рынке.
По данным компании Refinitiv, запасы алюминия на американских складах Comex приближаются к рекордно низким уровням, как и те резервы, которые есть на складах Лондонской биржи металлов в Европе и Азии.
В марте цены на алюминий взлетели до $3,4 тыс. за тонну и аналитики предупреждают, что это не предел — они могут вырасти до $4 тыс. за тонну. Это сказывается на всей промышленной цепочке. Крупнейшие потребители металла — транспортная отрасль, строительный сектор, упаковочная промышленность. Они и получат основной счет за подорожание алюминия. Но это не всё — рост цен на металл повышает себестоимость огромного числа товаров — от автомобилей и самолетов до пищевых контейнеров и оконных рам.
Краткосрочно от такой ситуации выигрывают производители металла вне зоны конфликта. Это прежде всего компании из Китая, Канады, Австралии и России, которые могут продавать алюминий по более высоким мировым ценам. Россия остается одним из крупнейших производителей: на долю «Русала» приходится около 6% мирового производства первичного алюминия. Однако даже для производителей выгода ограничена. Санкции и рост стоимости логистики уменьшают потенциальную прибыль.
