Затяжной конфликт на Ближнем Востоке приведет к новому кризису в энергетике. И вот почему

Эскалация вокруг Ирана мгновенно переросла из регионального конфликта в глобальный рыночный фактор. По сути, полная остановка судоходства через Ормузский пролив, через который проходит пятая часть мировой морской торговли нефтью и СПГ, запустила цепную реакцию. Нефть дорожает, европейский газ обновляет локальные максимумы, фрахт танкеров и страховые ставки взлетают. Если конфликт затянется, мировой энергетический рынок может столкнуться с новым шоком, и ключевые риски угрожают газовому рынку. Что происходит в мировой экономике прямо сейчас и к каким последствиям приведут длительные военные действия на Ближнем Востоке — разбирались «Известия».

Как сегодня реагируют рынки

На фоне эскалации на Ближнем Востоке и угроз Ирана атаковать суда в Ормузском проливе ключевым драйвером последних дней стал резкий рост «геополитической премии» (надбавки за риск) в энергоносителях. 2 марта, на третий день военной кампании США и Израиля против Ирана, фьючерсы на нефть марки Brent в моменте стоили $82 за баррель, потом цена откатилась. 3 и 4 марта Brent торговалась уже на уровне $82–84, на пике стоимость доходила до $85 за баррель (+17% по сравнению с ценой 27 февраля).

Газ в Европе отыгрывает тот же сценарий, но более нервно, потому что значительная часть мирового СПГ физически «привязана» к выходу через Ормуз. Европейские фьючерсы на газ после новостей об остановке производства СПГ в Катаре и сообщений об остановке трафика через пролив подскочили больше чем на 50%, почти добравшись до $600 за 1 тыс. куб. м. В следующие дни тренд продолжился — биржевые цены на газ в моменте превысили $780 за 1 тыс. куб. м.

Драгметаллы демонстрируют волатильность. Золото в моменте выросло на новостях о конфликте, но затем откатилось и сейчас торгуется в районе $5,2 тыс. за унцию. Серебро в последние торговые дни находилось в широком диапазоне $82–96 за унцию. Алюминий, который традиционно чувствителен к нефтяным ценам и стоимости электроэнергии, 4 марта обновил максимум почти за четыре года — в ходе сессии стоимость фьючерса на Лондонской бирже металлов превышала $3400 за тонну. Немаловажно, что на страны Персидского залива приходится около 9% мирового производства алюминия.

Биткоин не растет автоматически на фоне геополитики (причины его волатильности мы разбирали тут) и в последние дни колебался в диапазоне $65–70 тыс.

Что происходит с перевозкой

Ставки фрахта супертанкеров VLCC на маршруте Ближний Восток — Азия выросли к началу марта до $150–170 тыс. в сутки — это самый высокий уровень за последние шесть лет. Подавляющее большинство перевозчиков прекратили работу в Ормузском проливе в связи с военными рисками. В Персидском заливе «застряли» порядка 200 судов, включая танкеры для перевозки нефти и СПГ.

Кратно растут страховые премии для судов, работающих в данном регионе. До начала текущей эскалации надбавка за военные риски (War-risk premium) составляла примерно 0,25% от стоимости судна. В новых условиях ставка растет до 0,5%. То есть для судна стоимостью $100 млн страховка может подорожать до $500 тыс. за рейс. Несколько ведущих компаний, работающих на рынке, в том числе норвежские Gard и Skuld, британские NorthStandard и London P&I Club, а также базирующийся в Нью-Йорке American Club заявили, что c 5 марта отменяют страхование военных рисков для судов, действующих в регионе.

Как конфликт бьет по логистике и авиации

Помимо танкерных перевозок, напряженность быстро перекинулась и на контейнерную логистику. Индекс контейнерных грузовых перевозок вырос на 6,5%. Ставки на фрахт контейнеров, которые применяются на цифровой платформе Freightos, с перевозкой из Шанхая в дубайский Джебель-Али — крупнейший порт Ближнего Востока, за минувшие выходные выросли с $1800 за 40-футовый контейнер до примерно $3700. Это отражает закладываемую в тарифы премию за нестабильность региона.

Рост цен на нефть немедленно потянул вверх всю линейку нефтепродуктов, включая авиакеросин. Серьезнее всего этот эффект ощутят на себе покупатели из стран Европы и Африки – через Ормузский пролив к ним поступает порядка 40% от общего объема поставок авиатоплива. Альтернативой для них станут поставки авиакеросина из региона Сингапурского пролива и Северо-Восточной Азии, но платить придется больше — с учетом рыночной ситуации и более высоких расценок на фрахт в зависимости от дальности.

Для авиакомпаний затраты на топливо составляют, как правило, не менее четверти от общей суммы операционных расходов. В связи с этим, помимо возможного дефицита, который будет подогревать цены, в том числе на спотовом рынке, авиаперевозчикам придется повышать стоимость своих услуг, перекладывая дополнительные траты на потребителей. На стоимости билетов будет сказываться и изменение сети маршрутов, на которое авиакомпании пошли из-за появления на мировой карте еще одного крупного района активных военных действий.

Можно ли обойти Ормуз?

Через пролив проходит около 20 млн баррелей нефти в сутки. На альтернативные маршруты теоретически можно перекинуть меньше четверти от этого объема — порядка 4 млн баррелей.

• У ОАЭ есть трубопровод Хабшан-Фуджейра (выводит нефть к Оманскому заливу) мощностью 1,5 млн баррелей в сутки. Фактическая прокачка близка к уровню 1,3–1,5 млн, резерв — минимален.
• У Саудовской Аравии действует маршрут East-West мощностью 5 млн баррелей в сутки. Трубопровод выводит нефть к порту Янбу в Красном море. Фактическая загрузка составляет порядка 3 млн баррелей. Теоретическая свободная мощность — 1,5–2,5 млн баррелей.
• В направлении Средиземного моря действует нефтепровод Киркук – Джейхан (Ирак – Турция) мощностью до 1,6 млн баррелей в сутки. При этом фактическая загрузка, по последним доступным данным, была на уровне 190 тыс. баррелей.

Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты имеют несколько маршрутов экспорта нефти. Однако подавляющее большинство экспортных поставок других стран, включая Иран, Кувейт, Катар и Бахрейн, идет именно через Ормуз. 80% нефти при этом направляется в Азию.

По газу ситуация еще критичнее: катарский СПГ физически не может обойти Ормуз — альтернативного морского пути нет. В 2025 году экспорт Катара превысил 110 млрд куб. м, при этом более 90% объема шло через пролив. Основные покупатели катарского СПГ — Китай, Индия, Южная Корея, Япония. В Европу идет примерно 10% — в число ключевых получателей входят Франция, Италия, Бельгия и Германия.

К чему может привести затяжной конфликт

Если военная кампания затянется, главный риск для мировой экономики будет связан не столько с нефтью, сколько с газом. Нефтяной рынок в краткосрочной перспективе обладает определенной подушкой безопасности.

Аналитики считают, что для первых недель конфликта будут характерны прежде всего рост цен и волатильность, а не физический дефицит топлива. Однако длительная нестабильность в Ормузе может усилить зависимость отдельных стран от альтернативных поставщиков. Например, Китай уже является крупнейшим покупателем российской нефти, и перебои с поставками из Ирана могут подтолкнуть Пекин к наращиванию закупок у Москвы.

По газу ситуация сложнее — аналитики в Европе и Азии предупреждают, что стремительный рост цен на голубое топливо представляет собой самую большую угрозу для мировой экономики. И наиболее важный вопрос здесь — сколько продлится конфликт. На короткой дистанции Европа может «пережить» скачок цен. Но если война затянется, Ормузский пролив фактически окажется перекрыт на месяцы, а Иран предпримет новые атаки на инфраструктуру соседей, то энергоресурсы продолжат дорожать. Сейчас европейские подземные хранилища заполнены примерно на 30% (один из самых низких показателей за десятки лет), и Европе предстоит их наполнить к следующей зиме. А значит, европейским покупателям скоро придется конкурировать с Азией за ограниченные партии СПГ. Кроме того, возможно, ЕС придется пересмотреть запрет на импорт российского СПГ по краткосрочным контрактам, который должен вступить в силу в конце апреля.

С учетом предстоящих промежуточных выборов в США, когда может поменяться расклад сил в конгрессе, президент Дональд Трамп, скорее всего, приложит много усилий, чтобы предотвратить длительный скачок цен на энергоносители. Так, он уже заявил, что США предоставят страховые гарантии и направят корабли ВМС для обеспечения безопасного прохода судов через Ормузский пролив. Однако трейдеры скептически относятся к тому, что этот план позволит быстро вернуть поставки к нормальному уровню.

Как реагирует российский рынок акций

После эскалации на Ближнем Востоке, связанной с угрозой закрытия Ормузского пролива, на Московской бирже заметно вырос интерес к энергетическому сектору. Акции нефтегазовых компаний заняли заметное место в объемах торгов, что отражает повышенный интерес инвесторов к сырьевому сегменту.

Российские компании напрямую выигрывают от укрепления цены на энергоносители, поскольку большая часть доходов бюджета и корпоративных прибылей генерируется именно нефтью и газом. В условиях геополитической неопределенности инвесторы часто перераспределяют капитал в сторону эмитентов с реальными активами и денежными потоками от экспорта углеводородов, воспринимая их как менее спекулятивные, чем, например, высокотехнологичный сектор.

Российский рынок остается чувствителен к санкционному давлению, курсу рубля и внешним шокам, что может переломить позитивную коррекцию в моменте. Поэтому, если цель инвестора — краткосрочная спекуляция, то надо следить за новостями и быть готовым быстро выходить из позиции. Если речь идет о среднесрочной или долгосрочной стратегии, покупать акции нефтегазовых компаний имеет смысл только с учетом рисков — рост котировок сейчас во многом связан с геополитической премией и скачком цен на нефть.

Разумный подход — не концентрировать в секторе слишком большую долю капитала и понимать, от чего именно зависит доходность: мировые цены на нефть, курс рубля, налоговая политика государства, санкционные ограничения и дивидендные решения компаний. Это не «тихая гавань», а циклический актив, чувствительный к внешней конъюнктуре. То есть покупка оправдана при готовности к высокой волатильности и понимании, что нефтегазовый сектор — это часть диверсифицированного портфеля, а не ставка на единственный сценарий.

Содержащиеся в тексте тезисы являются не инвестиционной рекомендацией, а мнением редакции

Источник